«L’impression»

Свежий оригинальный взгляд на классику, позволяющий переосмыслить давно знакомое, получить с новыми ассоциациями пищу для ума и эстетическое наслаждение для души – вот, что приготовили зрителям авторы спектакля «Маленькие трагедии» режиссер Владимир Мирзоев и хореограф Ксения Михеева. «Маленькие трагедии» Пушкина – идеальный каркас, на котором можно выстроить любое произведение искусства, будь то кино, живопись, скульптура или театр. Из всех видов искусств самым хрупким и трепетным, безусловно, является спектакль, ибо он неповторим.

Сыгранный 16 февраля 2026 года спектакль останется в памяти таким, каким мы его увидели. Когда  артисты отыграли последнюю сцену, большинство зрителей выдохнули в едином порыве счастливой сопричастности случившемуся чуду и сожаления, что сегодняшний спектакль как закат, в другой день будет иным, хотя каждый артист точно знает рисунок роли. Земля ежедневно  совершает оборот вокруг своей оси, но каждый вечер люди собираются посмотреть на неповторимый закат.

В «Маленьких трагедиях» много иронии, на которую надо настроиться, чтобы не привередничать по ходу действия. В настройке помогла предваряющая спектакль лекция театроведа Ольги Андрейкиной. Мне кажется, подобные объяснения необходимы перед каждым новым спектаклем, так, в свое время, делали в Гоголь-центре. 

Спектакль Мирзоева и Михеевой не слишком прост для восприятия, ибо  зиждется на нескольких пластах культуры: живописные страсти и ужасы Иеронима Босха в сочетании с ироническими толкованиями и назидательностью «Тысячи и одной ночи», трагифарс,  клоунада и много чего еще.

Театралу станет не лишней насмотренность произведений мастеров эпохи Возрождения, например, Микеланджело Караваджо.

Как на картинах Караваджо, в спектакле Владимира Мирзоева и художника по свету Нарека Туманяна присутствует резкое противопоставление света и тени (кьяроскуро), натурализм и простота композиции.

Простота эта – совершенно изысканная, благодаря пластическому искусству артистов, подготовленных хореографом Ксенией Михеевой (особенно поразила Муза в исполнении Алисы Молчановой).  

Драматизм постановки поддерживается стремительностью движений в разных техниках современного танца. Многое кажется актерской импровизацией, хотя я уверена, что любая поза персонажа выверена хореографом от поворота головы до отклоненного мизинца на ноге.

Минимализм пространства (художник Алиса Меликова) – несколько деревянных подмостков помогают артистам менять конфигурацию мизансцен. Ничто не отвлекает зрителя от крупного плана, а нарочито хаотичная нарезка пушкинского текста заставляет внимательней включаться в происходящее, одновременно налаживая новые нейронные связи, что всегда полезно.

Сам Александр Сергеевич утверждал, что «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань», но у Мирзоева, кажется, получилось в постановке объединить русскую и европейскую культуру: стихи и проза, вокал и хореография тут равнозначно важны.

И не возникает вопросов к сценографии, костюмам, непривычным  элементам хореографии, ведь любуясь картиной Матисса «Танец», мы не цепляемся к странностям композиции и упрощенности форм, нам важна экспрессия, способность искусства передавать переживания, на которые мы эмоционально реагируем, то есть получаем впечатление (l’impression).

P.S. За эти впечатления я благодарна авторам спектакля и потрясающим исполнителям, владеющим телом и голосом. Кстати, о голосе: не могу не отметить потрясающие вокальные данные Александры Маловой, исполняющей роли Лауры и Мэри – если актриса напоет на целый концерт, я непременно приду послушать.

 фото Александра Иванишина

в ролях:

Сергей Липовский - Дон Гуан/Моцарт/Мефистофель

Сергей Саркиц - Альбер/Лепорелло/Фауст/Чернь

Мария Кулик  - Дона Анна

Алиса Молчанова - Муза 

Ярослав Дидин - Иван/Тень

Владимир Еремин - Скупой 

Мамука Патарава - Сальери/Поэт/Жид

Евгений Булавкин - Монах/Дон Карлос/Командор

Александра Малова - Лаура/Мэри