Французский драматург Флориан Зеллер завоевывает Москву, что вполне оправдано, поскольку пьесы его  - сильные, надрывные, остропсихологические, бенефисные… режиссерам и артистам есть, где разгуляться.

«Папа» в «Современнике» и «Сын» в РАМТе запомнились мне не только отличными актерскими работами, но прежде всего, ювелирной режиссурой. Мастера – Евгений Арье («Папа») и Юрий Бутусов («Сын») перевели личную  драму Зеллера, отлитую в литературный памятник, в сценические образы, которым сопереживают зрители. Конечно, без артистов высокого класса ничего бы не вышло. К пьесам французского драматурга можно подступать, только имея в виду конкретного артиста.

В Театре им. Моссовета сегодня играет  Анастасия Светлова. Безусловно, спектакль «Мама» стал для актрисы подлинным московским бенефисом (до переезда в Москву Анастасия Светлова была ведущей актрисой старейшего театра страны, столичные театралы даже ездили на ее спектакли в Ярославль).

Режиссёр спектакля Павел Пархоменко, прежде всего, сам - хороший артист, зарекомендовавший себя в нескольких спектаклях Театра им. Маяковского, не могу забыть его прекрасную работу в спектакле В.О.Л.К.  Только играть в спектакле самому не тождественно его постановке.  Выбор тяжелого психомелодраматического материала оказался не на пользу молодости и неопытности, хотя Флориан  Зеллер писал «Маму» как раз в возрасте режиссера Пархоменко.

 Актерско-режиссерская трактовка пьесы вышла надрывно-одномерной. Режиссер сразу начал с высокой ноты, к которой актриса должна была, полагаю, придти в финале высокой трагедии, и Анастасии Светловой пришлось надрывать связки все действие. Получилось, что в роли все акценты ударные, а героиня одноплановая, от этого зрителю сложно  сопереживать. С первых же мизансцен ясно, что Анна - женщина психическая, не способная понимать других, зацикленная на своих переживаниях и совершенно равнодушная к чужим. Как человек неадекватный, она неспособна ни на чем сосредоточиться, хаотично двигается, очень быстро, громко и требовательно произносит свои монологи, задает вопросы  и не слушает ответы.  Она страдает от одиночества: «Вы уезжаете один за другим, хорошенько меня попользовав…», - бросает Анна в лицо мужу, собирающемуся в командировку. Она мучается от ревности не потому, что любит мужа (Дмитрий Журавлев), а потому что уже ненавидит. Предательство мужа не так волнует, как предательство сына. Сын (Олег Отс) ушел жить к девушке (Юлия Бурова), дочь, лишенная материнской любви, давно покинула дом, но она мать мало заботит.  Ее сокровище, ее мальчик, да лучше бы он умер, чем ушел к другой женщине. Анна его любит так, что готова убить, но сначала накормить. Болезненное чувство собственности обусловлено душевной болезнью, оказывающейся заразной:  все должны сидеть «пришитые» и внимать ее страданиям. Никому уже не разобрать, что происходит на самом деле, а что – во сне. У родных и близких Анны тоже приступы любви – ненависти и голова болит - житья ведь от мамы нет никому. Анна агрессивна, как купленное ею кричаще - красное платье с длинным хвостом, странно выглядящее в неприбранном  доме с расхристанным пианино.

К режиссеру (Павел Пархоменко) и сценографу (Юлиана Лайкова) есть вопрос: зачем так много дыма? В театральных кругах бытует мнение: если режиссер выпускает на сцену дым без видимых на то причин, значит, не знает, что делать. В спектакле Пархоменко дым обволакивает зрителей с первых же минут. А еще герои громко и часто рыдают, ведут себя экспрессивно, но сопереживать им не сильно получается. Есть еще один персонаж - черно-белый клоун, объявляющий части действия, но тут без комментариев...

В финале Анна оказывается в палате для душевнобольных, рядом - тьма тьмущая врачей (зачем?). В бреду ей кажется, что каждый член семьи приходит к ней с единственной целью: убить.

«Для чего все это?» - задает риторический вопрос героиня Анастасии Светловой, героически демонстрирующая на протяжении полутора часов  тяжелый диагноз, и некоторая часть зрителей повторяют ее вопрос трагическим шепотом. А у меня есть ответ: актрисе и театру Моссовета нужен был этот спектакль, чтобы московским театралам было, о чем поговорить.