Бунтарский, нарочито откровенный текст «Shopping & Fucking» английского драматурга Марка Равенхилла, взорвавший в девяностых солидную часть театрального мира, сегодняшнюю публику уже не так эпатирует, но поражает другим. Чего только не насмотрелись за эти годы российские театралы, на которых обрушилась лавина отечественной драматургической чернухи. Но надо признаться честно: большинство молодых драматургов, ринувшихся изливать на бумагу свой маленький опыт и большие амбиции, не достигло  масштаба Равенхилла. Помимо ныне разрешенных запретных тем, в его пьесах цепляет неравнодушие авторского подтекста и тот черный юмор, которого всегда не хватает современным драматургам, слишком серьезно относящимся к своему одномерному высказыванию.

 

Неожиданная постановка скандальной пьесы интеллигентным режиссером  Сергеем Голомазовым объясняется тем, что художественный руководитель и главный режиссер Театра на Малой Бронной, помимо всего прочего, еще и педагог, выпустивший несколько актерских курсов в ГИТИСе (Мастерская Холмского и Голомазова). Материал о плохих мальчиках и девочках ему предложили свежие выпускники 2018 года во главе с режиссером Тарасом Белоусовым. Хороший руководитель курса на несколько лет учебы обрекает себя на тотальное «отцовство», тем более, что в хаосе девяностых сильно  возрос процент неполных семей, и для многих ребят отсутствие отца наложило определенный отпечаток на формирование мировоззрения. Беря на себя ответственность за воспитание зрелой личности (абитуриенты театрального института,  в большинстве своем, несовершеннолетние), руководитель курса не может оставаться равнодушным к их проблемам. Дети, рожденные на исходе двадцатого века, пока их родители выживали в «эпоху перемен», оказались одни  перед мутным потоком ничем не ограниченной информации, устремившейся в юные глаза и уши. Со свойственной молодости бунтарским духом дети противопоставили стремлению взрослых жить лучше свое упрямое - «жить хуже», беспощадно расправляясь с личным временем, здоровьем и даже… жизнью. Студенты выбрали пьесу Равенхилла, вероятно, и потому, что, в свою очередь, почувствовали ответственность перед следующим поколением.  

Материал «Шопинг & F» - намеренно жестокий и откровенный. Сергей Голомазов несколько смягчил излишнюю грубость драматурга, но взрослым зрителям все равно придется войти в зону «некомфорта», и особенно горько во время спектакля будет услышать светлую лирическую музыку Таривердиева, беспощадно использованную режиссером в этой постановке. Однако, горькие пилюли часто  необходимы для борьбы с тяжелыми заболеваниями, в случае театра – для освобождения от затаенных низменных эмоций.

Голомазовские выпускники смело исполняют все режиссерские провокационные задумки. Для них, как и для Равенхилла, нет табуированных  тем, они знают о сегодняшней жизни все. Парадокс заключается в следующем: полностью погружаясь на дно обитания своих героев, вступая в грязь, из которой те пытаются выбраться, готовые на все, артисты не сливаются с ними. Страх, который испытываешь за молодых, сердечная боль за неприкаянных, беспомощных, униженных и оскорбленных, совершенно исчезает во время финальных поклонов. Молодые играют страшную историю, но, к счастью, не свою. Артисты  симпатичны и позитивны. От этого становится легче дышать, потому что по ходу спектакля дыхание не раз перехватывает, особенно, в сцене, где Лулу (Дарья Петрова) пытается найти  работу продавца в телемагазине. Бизнесмен Брайен (Илья Антоненко) устраивает Лулу унизительно подлый кастинг.

Он и зрители видят на камеру увеличенное лицо испуганной девушки, а Лулу лишь слышит его надменный страшный тон, изо всех сил пытаясь выдержать допрос и выполнить любой  приказ. Брайен навязывает девушке пакет с тремястами таблетками  «экстази», которые надо продать.

И в эпизоде с Гэри (Игорь Казанцев), который предельно откровенно рассказывает о насилии над ним отчима. Несчастный мальчик, не получив защиты (очень точная сцена с социальным  работником в исполнении Авелины Квасовой), пытается найти в каждом мужчине отца: «Мне нужен папа. Мне нужно, чтобы кто-то заботился обо мне. Мне нужен кто-то такой сильный, чтобы, когда он обнимет меня, мир не мог бы меня тронуть…», и, не найдя настоящей любви, равнодушно прощается с жизнью.