Сказка - быль

«Сказки Венского леса» - новый спектакль режиссера Никиты Кобелева в театре им. Маяковского вызвал противоречивые чувства. Никита Кобелев хорошо известен удачными постановками и открытием новых текстов именно в этом театре. Артисты, выбранные им на роли, уже не нуждаются в представлении. Очень хотелось увидеть на российской сцене пьесу знаменитого европейского драматурга Эдена фон Хорвата, эмигрировавшего  из Австрии из-за фашистов, а в Париже трагически погибшего во время грозы. Но … слишком сильны были ожидания от премьеры и, хотя публика в финале хлопала и кричала: «Браво!», осадочек остался. Впрочем, каждая премьера – все равно коллективная победа людей, влюбленных в театр, и с ней можно поздравлять. Критиковать, оно, понятно,  всегда легче. Но в данном случае, мне просто хочется настроить будущих зрителей, любителей премьерных спектаклей: избавьтесь от лишних ожиданий, запаситесь терпением, тогда поход в театр принесет настоящее удовольствие.

Спектакль немножко сыроват, пьеса же (или перевод), наоборот, суховата, вероятно, режиссер что-то еще не доработал,  артисты переволновались... Не будем вмешиваться в хрупкий творческий процесс. Спектакль – живой организм, он еще будет расти и крепнуть. И в этот небольшой зал  филиала театра им. Маяковского снова  будет не попасть.

«Сказками Венского леса» иронично назвал драматург бытовые зарисовки. За три часа вы вполне насладитесь  знаменитым вальсом Штрауса: со сцены он будет звучать в разной интерпретации, пока длится и длится мелодрама чужой  жизни. Мелодрама, по мнению Википедии: «жанр, в котором раскрывают духовный и чувственный мир героев в особенно ярких эмоциональных обстоятельствах на основе контрастов: добро и зло, любовь и ненависть, сопровождается трагическими сценами, в большинстве случаев завершается счастливым концом». Так вот, в «Сказках Венского леса» - ни добра, ни особой любви, ни счастливого конца, лишь - неуверенность и разнообразная  ненависть. Героев отличает удивительная недалекость, к ним  точно напрямую относится эпиграф, вынесенный в программку спектакля: «Ничто не дает чувство бесконечности так, как глупость».

Почти все персонажи – сплошные недоразумения, очень длинные повторяющиеся недоразумения, совершающие одни и те же ошибки и не вызывающие сочувствия. Вот разве что – порывистая мятущаяся Марианна (Анастасия Дьячук), которая не любит занудного Оскара (Алексей Сергеев), привязанного к ней с детства и прочно числящегося в ее женихах. Ее бесит  предопределенность, но дело все равно идет к помолвке.

В их браке очень заинтересован отец (Сергей Рубеко), который сам, будучи вдовцом, не прочь жениться. Его бегающие глазки к концу спектакля утомляют и утомляются, и немудрено, что сердце вдовца не выдерживает и дает сбои. Ему б свою активность направить на дочь и внука, от которых он с пафосом «навсегда» отказывается. Анастасия Дьячук  - яркая трагедийная актриса, а Сергей  Рубеко виртуозно владеет гротеском. Наблюдать за этой парой «родственничков» очень интересно.

В день помолвки Марианна неожиданно влюбляется в Альфреда, с которым только что познакомилась, и немедленно хочет от него ребенка. Далеко уже не юный Альфред (Вячеслав Ковалев) - неудачливый игрок, авантюрист, иждивенец. Постоянно проигрывает чужие деньги – то любовницы Валерии (Юлия Силаева), то родной бабушки (Майя Полянская). Альфред, к тому же оказывается большим трусом, подлецом и незрелой личностью: взяв в очередной раз взаймы у «баушки», он, по ее наущению, удирает от Марианны и грудного ребенка во Францию.

Бабушка Альфреда – самый страшный персонаж. К черным комедиям этот спектакль не отнести, хотя бабушка – просто настоящая баба-яга. Майя Полянская играет откровенное чистейшее зло, не щадя ни пола, ни возраста. Этот с виду хрупкий божий одуванчик деспотически распоряжается чужими жизнями и собственными руками отправляет на тот свет малышей: когда-то второго внука, а теперь - и единственного правнука. Ее дочь (Александра Ровенских) – безответное покорное существо, не способное дать отпор. Она одинока и несчастна, глаза вечно на мокром месте, и немудрено, ведь всю жизнь рядом  с ней злобное чудовище. Альфреда точно воспитывала бабушка, так что матери не удалось насладиться чувствами ни  мамы, ни бабушки. Лишь  в доме появляется ребенок Альфреда и Марианны, хоть какая-то отдушина для матери Альфреда, старая карга изводит его. Правда, история о том, что бабка специально открывала в мороз окна и выстуживала  ребенок, чтоб тот  простудился и умер, отчаянно напомнила  сцену из фильма «Семнадцать мгновений весны», где малютку радистки Кэт мучает бессердечная эсэсовка.

Действие спектакля происходит в начале тридцатых годов в Австрии, о чем, кроме немецких вывесок (подобные светящиеся буквы, правда, уже были в «Изгнании»), стеклянных витрин частных лавочек (художник Михаил Краменко) и костюмов (художник Мария Данилова), можно судить по самому неприятному персонажу - студенту Эриху (Михаил Кремер). Эрих с  прической и манерами печально известной организации Гитлерюгенд, по всему видать, скоро окончательно заматереет и задаст перцу всем этим подраскисшим обитателям, среди которых есть даже евреи (смешная и трогательная Ида в исполнении Дарьи Хорошиловой). То и дело Эрих вскидывает ружье, заставляя зрителей поеживаться. Артист Михаил Кремер хорошо знает, что делает. Он беспощаден к своему герою, пожалуй, эта роль – одна из самых больших удач спектакля.

Владелица магазина табачных изделий Валерия (Юлия Силаева) вечно курит в качестве бесплатной рекламы своего магазина и, жаждая опереться на сильное мужское плечо, но, отчего-то, сама постоянно покровительствует мужчинам. Альфред ее предал, так она пригрела на своей горячей груди расчетливого Эриха.

И снова ею воспользовались без любви. Валерия, правда, и сама не отличается излишней сентиментальностью, потому так странно смотрятся ее рыдания над бедняжкой Марианной. Соседи и родственники в шоке от того, что Марианна устроилась певичкой в стриптиз-бар «Максим», но ведь Валерия унижается куда больше. В финале она, не брезгуя, принимает обратно наглеца Альфреда, помирив заодно Марианну с Оскаром.

Оскар (Алексей Сергеев) – владелец мясной лавки, разгуливающий всю дорогу в окровавленном переднике («чистый ариец, характер нордический твердый»), вначале кажется безропотным тихоней, беззаветно влюбленным в  Марианну. Оскара не смущает ее внезапная измена, уход, сцена в ресторане и обвинение ее в краже - он все готов простить. Но ее незаконный ребенок… вот кого он не потерпит. Марианне он возвращает кольцо, подталкивая к страшному выбору («сама, сама»). Ребенок умер...сам...

И пусты лица соседей и родственников, равнодушно созерцающих пустую коляску в руках мамы Альфреда. Здесь нет места детям, эта история должна была оказаться бесплодной и не иметь продолжения.

Я не отметила удивительный занавес, придуманный для спектакля. Он - одновременно был  прозрачным и плотным, пройти сквозь него герои могли в любом месте, но иногда он превращался в непреодолимую стену. Золотой цвет его, то вносил теплую нотку в эту мрачную историю, то холодно скрывал страшные тайны...

Сложный спектакль, противоречивые чувства, но главное - никакого равнодушия.

 

фотографии Сергея Петрова