Эсхил, Еврипид и... Саня Пушкин
Греческий режиссер Василиос Самуркас увлеченно знакомит российскую публику с древнегреческой драматургией. Уже пополнили репертуар некоторых российских театров его Еврипида («Медея» и «Электра») и «Агамемнон» Эсхила. В Губернском театре с его легкой руки в репертуаре теперь дают одну из самых знаменитых комедий Аристофана – «Лягушки». Василиос Самуркас дополнил античный текст собственными аллюзиями, вымыслами и современными рефлексиями на тему двух отчизн, двух культур, двуязычия, а также меры подлинности таланта. В этой постановке греческому режиссеру хотелось доказать актуальность классики, которой больше двух тысяч лет, удалось не вполне, но знакомство состоялось, и его можно считать интересным.
слева направо: художник – постановщик Сергей Илларионов, режиссер – постановщик и актер Василиос Самуркас, режиссер по пластике Мария Шмаевич
В пьесе Аристофана Дионис спускается в подземное царство Аида, поскольку наверху не осталось великих трагиков, а воюющие афиняне считают (и правильно), что для победы необходимы великие поэты. В царстве мертвых Дионис устраивает соревнование между Эсхилом и Еврипидом, вследствие чего выбирает Эсхила.
Молодой режиссер Василиос Самуркас (мастерская Евгения Каменьковича и Дмитрия Крымова) от Аристофана оставил сюжетную канву и персонажей, но досочинил много новых диалогов, а также вставил собственные стихи и несколько изменил финал.
В самом начале зрители настраиваются на веселый лад, когда между режиссером и худруком происходит комический спор на тему совпадений и различий между русским и греческим менталитетом. В это же время из-за занавеса выглядывает забавный осёл (художник – постановщик Сергей Илларионов), поворачиваясь к публике, то задом, то передом. На осле восседает бог театра Дионис (Олег Курлов), а погоняет осла смешливый раб Ксанфий (Игорь Назаренко). Дионис, в отличие, от Ксанфия, не отличается умом и сообразительностью, но к финалу собирается с мыслями и оказывается важным судьей, решающим, кто лучший поэт, кого нужно вернуть из царства мертвых на землю. Стихи буквально взвешиваются на невидимых весах, побеждают те, что тяжелей (тут Аристофан пародирует Гомера, у которого взвешивается жребий героев – Ахилла и Гектора). В спектакле эта сцена будет совершенно непонятна неподготовленному зрителю, так что рекомендую перед походом в театр ознакомиться, хотя бы вкратце с материалом, что нам и посоветовал перед началом пресс-показа художественный руководитель Губернского театра Сергей Безруков.
В спектакле участвуют два «греческих хора»: танцующий хор лягушек и хор мертвых вдов. Актрисы настолько прекрасны, что достойны перечисления: Анастасия Борисова, София Григорьева-Александрова, Диана Егорова, София Еремеева, Александра Кульбарисова, Елизавета Польшина, Наталья Смирнова, Наталья Шклярук, Анастасия Ильинская, Млада Филиппова, Алена Шапкина, Кристина Шмырина, Катерина Черевко. От них исходит невероятная энергетика молодости и вовлеченности в процесс. Их оригинальная пластика и владение голосом добавляют действию юмора и глубины, чего стоит только лягушачье «лебединое озеро». Хореография (режиссер по пластике Мария Шмаевич) выразительна и свежа. Музыка (композитор Теодор Абазис) в исполнении театрального оркестра тоже чрезвычайно украшает, по праву являясь одним из главных составляющих спектакля.
Интересно было послушать текст на греческом в ироническом, порой, трагическом исполнении режиссера, имеющего актерское образование ((National Theatre of Greece Drama School), играющего в спектакле несколько персонажей, в том числе, Марию Каллас. В какой-то момент вспоминаешь, что именно древняя Греция была прародительницей театра, который мы сегодня имеем, и тут «Лягушки», буквально, несут просветительство в массы. Герой Самуркаса приводит крылатые слова и выражения, дошедшие к нам из Греции. Все претензии по поводу непохожести некоторых из них Василиос просит отнести к Кириллу и Мефодию, которые, по уверению режиссера, тоже были греками (спорный момент).
Василиос Самуркас не признает чистый жанр, поэтому серьезные сентенции, например, телефонный разговор с мамой (с греческой и русской), сменяются комическими мизансценами. Забавно, что в подземное царство нужно спускаться по неработающему эскалатору – а кто сказал, что дорога к Аиду должна быть легкой? Самой смешной мне показалась встреча в царстве Аида Диониса, провозгласившего себя Гераклом, с Эаком, упрекающим «героя» в краже собачки. Надо видеть, как Эак (Евгений Гомоной), плача, потрясает огромной цепью и волочет по земле гигантский ремень, оказавшийся ошейником «щеночка» Цербера.
Немного шокировало появление «Сани Пушкина» (Алексей Веретин) на поединке между Еврипидом (Евгений Гомоной) и Эсхилом (Игорь Назаренко). Задуманная параллель понятна: не появилось на Земле никого, равного талантом, но реализация мысли показалась пока сыроватой...
В целом, обращение молодого режиссера к Аристофану оказалось полезным и увлекательным как для театра, так и для зрителя.
Василиос Самуркас:
– Как автор спектакля, я сам пишу инсценировку, чтобы соединить два менталитета, чтобы русские поняли греческий материал и наоборот, когда у меня комедия, использую трагедию, когда трагедия – юмор. В "Лягушках" есть юмор и есть боль, но хорошая боль.
Я рассчитываю на умного и тонкого российского зрителя – всегда стараюсь максимально сделать что-то достойное. Считаю, что в России мало постановок Эсхила, Еврипида, Гомера, Софокла и др., и нельзя допустить, чтобы в стране с такой колоссальной театральной культурой в репертуарной афише не было знаменитых древнегреческих драматургов. Когда ведущая актриса какого-либо театра сыграет Клитемнестру, как же убедительно после этого она сыграет Анну Каренину или Аркадину! Этот материал дает актерам невероятную глубину.
В Греции я учился на артиста, тогда спектакли ставили по девять месяцев, потому что самое сложное было ввести хор, который всегда является протагонистом. Я очень благодарен Губернскому театру и горжусь тем, что композитором моих "Лягушек" стал Теодор Абазис, который в Греции был моим педагогом. Теодор - настоящий гений. Он был директором Национального театра, писал музыку для более, чем шестидесяти произведений разных жанров.
Я сам участвую в спектакле, поскольку решил, что зрителям будет интересно послушать, как звучит греческая речь. Не думаю, что в Москве есть много людей, которые разговаривают на греческом. Если б я не знал русского, а ставил Чехова, мне было крайне важно услышать русскую речь.