Композитор ГРИГОРИЙ ГЛАДКОВ – музыкальный сказочник

- Григорий, каким вы помните мальчика Гришу Гладкова?

- В детстве, я был, как мне кажется, очень послушным парнем, хотя меня ругали, что сорванец. Очень любил петь. Мы сделали свой первый оркестр из инструментов, которые нашли на кухне – кастрюли, сковородки, ложки, чашки, тазы, и били по всему этому изо всех сил, думая, что это – и есть музыка. Когда пошли в музыкальную школу, выяснилось, что музыка – несколько другое. Позже я про это написал песню «Пой, Вася!» («…не шумите, а разве мы шумели…»).

- Где и с кем мальчик Гриша проводил больше всего времени?

- Все каникулы я, городской житель,  проводил в деревне, и ни разу не был в пионерском лагере, зато в моем детстве были лес, рыбалка, сенокос, сеновал, настоящие деревенские друзья. Деревенское детство так повлияло на меня, что, узнав музыку кантри, я создал с друзьями  группу «Кукуруза». Она даже номинировалась на Грэмми в Америке. Я делал фестиваль кантри «Фермер»  на телевидении. Хотел назвать фестиваль «Кулак», думал, что в Перестройку все возможно, но мне не разрешили.

- А в какие игры вы играли с ребятами в детстве?

- Мы постоянно играли в футбол. Тогда был очень популярен турнир «Кожаный мяч», и мы сутками гоняли мяч во дворе, тренировались. Я до сих пор хорошо играю в футбол и являюсь членом команды артистов «Старко». Мы выступаем на лучших стадионах страны, и даже - за рубежом. Из  этих матчей вырос чемпионат мира «Арт-футбол». Я в футболе – полузащитник, ну и в жизни также, где-то в середине – стараюсь, чтобы во всем была гармония, золотая середина.  Это у меня, наверное, от мамы. Она родилась в деревне Радомировка Белгородской области. В их семье всегда был лад и мир. И в моем футболе также. Я всех координирую, и в школе был таким, и потом. Я умею помирить людей.

- От мамы вам досталось миролюбие, а от папы?

- Мой папа был строителем, героем Севера. О нем снят в Тюмени фильм «Первопроходец Василий Гладков». Он совершил рабочий подвиг, в тех местах, откуда родом Сергей Собянин, а Собянин даже не поздравил моих родителей с 65-летием совместной жизни – ни звонка, ни телеграммы. Ну, что ж делать, вот мудрый Александр Кушнер написал: «Времена не выбирают, в них живут и умирают. Большей пошлости на свете нет, чем клянчить и пенять. Будто можно те на эти, как на рынке, поменять…».  Главное, что у моих родителей есть дети и внуки, они счастливы. Мы три раза участвовали в передаче «Пока все дома», были, наверно, единственной полной семьей потому, что присутствовали не только мы с женой, но и родители, как мои, так и жены. Вот такое чудо, хотя вот лично у меня не было ни одного дедушки, только бабушка. От мамы и папы мне достались сильные родственные связи.

http://www.alefmagazine.com/upload/2018_07/5a4197fceb3ccf4579f83ed8df35a2a4.jpg

Отца воспитывал мой дядя Иван Григорьевич Гладков - старший брат отца, ведь моего  деда немцы расстреляли в декабре 1941 года у них на глазах. Дед сражался в партизанском отряде в Брянские леса, потом вернулся в деревню, где его выдали и расстреляли прямо около дома. Когда я родился, меня назвали в честь деда - Григорием. Однажды мне в Тюмени вручили сертификат на звезду «Григорий Гладков» в созвездии «Северная корона», и я посвятил этот подарок  памяти деда. В сертификате ведь не указано  отчество, только координаты звезды «Григорий Гладков». Звезда деда светит мне всю жизнь… 

- Расскажите о ваших школьных увлечениях.

- В школе я увлекался астрономией, любил смотреть на звезды, хотел все про них знать. Космонавты, астронавты – это все меня сильно влекло, но...

- Вмешалась музыка?

- Да, когда я был тинэйджером, сильно увлекся гитарой, хотя музыкальную школу окончил по классу баяна. Когда я учился играть на баяне, мама меня приглашала выступать в детский сад на утренники, я там играл разные классические произведения, а когда было сложно играть по нотам, сочинял за всех композиторов. Так я стал сочинять музыку. А потом гитару освоил уже сам.

- У вас были музыкальные кумиры?

- Мы создавали первые вокально-инструментальные ансамбли, писали музыку, но довольно простую, и всегда не хватало нормальных текстов, они были корявые. Когда я познакомился с авторской песней, с бардами, я был потрясен. Особенно меня восхитил Сергей Никитин, потому что у бардов, в основном, мелодии простые - три-пять аккордов, а у Никитина - сложнейшая музыка. Можно сказать, что он – Пол Маккартни или Мишель Легран нашей страны.  Музыку  Сергея Никитина когда-нибудь будут изучать в музыкальных школах, училищах, он – гений, он совершил в моей жизни переворот. Я понял, что можно сочинять не только очень интересно, но  и стихи могут соответствовать разнообразию мелодий и гармоний.

- Как вы стали профессиональным музыкантом?

- Стать музыкантом у меня получилось само собой – я ведь все время сочинял музыку. Окончил я сначала технический вуз по специальности «Инженер городского электрического транспорта» - мы изучали электромобили, трамваи, троллейбусы, метро. В аудитории у нас висел портрет Николы Теслы, который уже тогда изменил мир: уйдут газ, нефть, бензин, а электрический транспорт останется. Но весь институт я пропел и проиграл, а когда закончил, поступил в Джазовое музыкальное училище в Ленинграде по классу Гитары. Потом перевелся на Теорию музыки, что помогло мне вступить в Союз композиторов.  После училища я еще пошел учиться в Ленинградский Институт Культуры и получил специальность «Музыкальная режиссура». 

- Почему же вы, обладая столь  серьезными образованиями, все же с головой ушли в  детские  песни?

- Мама работала с детьми, поэтому в нашем доме всегда было много детских стихов, сценариев праздников. Это сказалось на моей музыке, я стал музыкальным сказочником, мои песни – сказки для взрослых и детей.  Тесная творческая дружба меня связывает с Эдуардом Успенским. Началась она с «Пластилиновой вороны», потом я написал музыку к трем сериям сказки «Про Веру и Анфису», сделал пять пластинок «Следствие ведут колобки», был первым гитаристом его удивительного проекта «В нашу гавань заходили корабли». Эдуард Николаевич поднял из небытия пласт народной культуры: дворовые песни, песни городских окраин.  Еще я дружу с детским поэтом Михаилом Ясновым, который живет в Петербурге. Первая наша пластинка называлась «Чудетство», а вторая - «День открытых зверей». На стихи Александра Кушнера у меня тоже есть целый цикл детских песен «Пой, Вася», хотя весь мир знает Александра Кушнера как серьезного взрослого поэта: он - лауреат первой премии «Поэт России», а мы его открыли как веселого остроумного детского поэта. Мы с ним получили на двоих Премию,  наверное, я - единственный музыкант, который получил Литературную премию.