«Закон надо отменить!»

Артисты обращаются к президенту

Закон, запрещающий усыновление сирот американскими гражданами, вызвал шок и в актерской среде. 

Говорят деятели сцены, для которых слово «благотворительность» – не пустой звук.

 
 
                                                           
 

Чулпан Хаматова, актриса «Современника», соучредитель благотворительного фонда «Подари жизнь»:

– Трудно удержать себя в руках, чтобы не наговорить лишнего и не назвать этот закон непристойными словами. В нем присутствует очевидная политическая подоплека, и говорить о том, что все это делается для детей, неправда. Ни одному детдомовцу никакое государство в мире не заменит понятий: семья, мама, любовь. А что касается детей-инвалидов, то в нашем государстве это просто смертный приговор. Закон надо немедленно отменить и провести просветительскую кампанию: объяснить обычным людям, что он никак не связан с чувством задетого патриотизма.

Нужно начинать не с детей, а со взрослых, которые за всем этим стоят. Любое благотворительное сообщество (и наше в том числе) нуждается в помощи профессионалов, нужен прозрачный законодательный механизм, нужно понимать, как все работает, и делать это нужно вместе с государством, чтобы ни одному главному врачу детской больницы не пришла в голову идея шантажа детьми. Не знаю, в курсе читатель или нет, но инвалидность в некоторых детских домах ставят всем детям, чтобы потом можно было выгоднее продать их иностранцам. Я говорю, конечно, о нечистоплотных людях, руководящих детскими учреждениями, потому что и среди руководителей есть уникальные сподвижники. Я говорю о тех, кто пытается заработать на детях: нужно сделать так, чтобы подобным людям даже в голову не могло придти нарушать закон совести.

Необходимо законодательно обезопасить благотворительные фонды от мошенников. Допустим фонд, паразитирующий на больных детях, продолжает собирать деньги, то есть остается безнаказанным. Должна быть уголовная ответственность или общественное порицание, все должны знать имена нарушителей это должно озвучиваться и телевидением, и радио, чтобы жертвователи вторично не велись на обман. А сейчас, ввиду шаткости законодательства, у всех мошенников развязаны руки, а фонды, пытающиеся работать честно, страдают от общей опороченной репутации. Прежде чем принимать решения, необходимо организовывать круглые столы, приглашать профессионалов, проводить глубокий анализ.

Кстати, благотворительностью могут заниматься и театры. В Америке это очень распространено: в антрактах и после спектаклей актеры выбегают в костюмах, собирают деньги на помощь в борьбе со СПИДом или на помощь дикой природе. У зрителей, посмотревших хороший спектакль, открываются створки души, приятно совершать добрые дела в коллективе единомышленников, - это одна из форм. Другая форма – использование театров как бесплатных площадок для проведения благотворительных мероприятий. С нашим фондом сотрудничает много театров, которые дают бесплатные билеты на спектакли для детей и подростков, для родителей и волонтеров, сотрудников и врачей, которых тоже нужно хоть иногда отвлечь от круглосуточной работы…

Леонид Трушкин, худрук Театра Антона Чехова:

– Человек со здоровой психикой не может назвать этот закон иначе как чудовищным. Чудовищно, когда политики манипулируют судьбами детей.

Не буду говорить о той благотворительности, в которой участвую – в этом контексте это не так важно, потому что счастье ребенка определяется не количеством игрушек, не величиной финансовых пожертвований, а таким простым понятием, как семья. И то, что детей-сирот лишили потенциальных семей – на мой взгляд, страшно. То что продемонстрировало государство сегодня, это полное пренебрежение не только мнением граждан России (к этому мы уже привыкли), но детьми! Почему депутаты побоялись проголосовать по совести, ведь не 37-й же год на дворе?! Даже если бы кто-то из них лишился материальных благ – это ведь не жизни лишиться, в конце концов! Чтобы жить по-человечески, на самом деле много денег не требуется, зачем же совестью торговать? Лишь семь человек нашлись в Думе, которые проголосовали против…

Может ли здесь помочь театр? У меня ощущение, что уже самому театру надо помогать: то, что делает телевидение и некоторые СМИ с населением, тоже своего рода преступление. Театр нуждается в публике хотя бы минимальной культуры, а культура все уменьшается, усыхает как шагреневая кожа. Глобальная деградация. У меня ощущение, что театр загибается сам и ничем помочь не может. Вот на шествие 13 января могли бы прийти миллионы, а пришли всего лишь десятки тысяч. Почему люди думают, что ничего нельзя изменить? Если бы телевидение их к этому призывало, то вышло бы гораздо больше. И это стало бы серьезным сигналом действующей власти, что так не может больше продолжаться, что «пипл» больше не хавает. Поэтому театр должен сегодня говорить о любви и призывать к любви, взывать к душе и сердцу – только так можно разбудить человека.

Яна Сексте, актриса «Табакерки», волонтер фонда «Подари жизнь», учредитель благотворительной организации «Доктор-клоун»:

– Хочется говорить о таких вещах, как сострадание, милосердие. Но какой толк? Чиновники, которые выступили за принятие «закона Димы Яковлева», этих слов не знают. И бедные сироты в данном случае даже не политические пешки, а заложники.

Сейчас часто говорят, что мы можем разобраться в ситуации с сиротами внутри страны: закрыть детские дома и приюты, а воспитанников передать в семьи, регулярно выплачивая приемным родителям определенную сумму денег. Да, я полностью поддерживаю эту позицию, но пусть это будут не пустые слова. Вы сделайте это – обеспечьте достойную жизнь, сделайте так, чтобы сироты, больные дети не погибали в абсолютно нищенских условиях. Я бываю в детских домах и вижу, какие круги ада проходит ребенок.

 
Когда депутаты рассматривали «закон Димы Яковлева», я устраивала у Госдумы одиночный пикет (на фото), который у нас в стране c недавних пор запрещен. 13 января ходила на марш и еще пойду. Когда я ходила к Думе, был конец декабря: на улице минус 25 градусов, а я стою одна с плакатом. Ко мне подошел мужчина в форме – не очень разбираюсь в званиях и должностях – и спросил: «Девушка, вам действительно хочется здесь стоять на таком морозе?» Я ему ответила, что, конечно же, нет, мне хочется домой, под одеяло к любимому человеку. «Ну, так идите», – говорит он. А куда мне идти? Любимый стоит с таким же плакатом на соседнем углу.