Кеды – не обувь, а характер человека, их выбирающего – человека независимого и неподдающегося. В советское время был такой фильм «Неподдающиеся». Кеды тогда были приметой романтиков, едущих «за туманом, за туманом…» -  студентов, с энтузиазмом  отправляющихся на комсомольские стройки или туристов с гитарами. В годы перестройки  по старым растоптанным кедам узнавали бичей (бич - бывший интеллигентный человек), разливающих на троих по подъездам дешевую бормотуху. К концу второго тысячелетия  кеды канули в прошлое, уступив место более удобным и современным  кроссовкам, но мода двадцать первого века, иронично подмигнув, кеды воротила и преобразила так, что не узнать. Молодежь щеголяет в таких навороченных экземплярах, что в них с трудом узнаешь первоначальные  очертания. И романтикам они - уже не по карману.

Герой спектакля Владимира Панкова «Кеды» Гриша (Павел и Данила Россомахины) по пьесе Любы Стрижак всю дорогу пытается купить модные кеды, но ему постоянно кто-то и что-то мешает: то родители, то друзья, плюс вечное отсутствие собственных денег.

Действие разворачивается посреди зрительного зала. Актеры Владимира Панкова давно привыкли не прятаться  за декорациями:  все происходит именно здесь и именно сейчас. И без декораций можно легко переместиться из квартиры героя в офис друга, в бар или цветной мир обкуренного сознания. Дискомфорт главного героя отражается в музыкальном сопровождении, которое в ЦДР всегда является важнейшей составляющей спектакля, усиливающей эмоциональное воздействие. Артисты и музыканты у Панкова всегда неразделимы и растворены друг в друге и в спектакле.

Как жить, молодой герой не знает, зато он точно знает, как не хочет,  слегка перефразируя восточную мудрость Омара Хайяма своим родителям (Светлана Кочеткова и Григорий Данцигер): «Лучше ничего не есть, чем есть, что попало, и лучше ни с кем не жить, чем жить, с кем попало…». Грише не нужны мамины котлеты и подаренная  отчимом бейсболка: «Мне надо кеды купить! Кеды купить! Кеды…».

 

Протестуя против чужого жизненного опыта, молодые надолго задерживаются в переходном возрасте, томясь одиночеством, и  соцсети им не помогают.

«Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим, - кто был ничем, тот станет всем…», - бодро пели деды и прадеды нынешних двадцатилетних. «Мы не хотим ничего строить и разрушать, только не трогайте нас…», - вяло бормочут внуки. Как колобки, они стремятся быстрей укатиться от бабушки и дедушки, от политики и споров, от внешних проблем и сложных отношений…туда, где музыка и кайф, где можно не думать ни о чем.…  Отмахиваясь от назиданий, они все отрицают, задергивая за собой шторы, иногда наркотические.

Гришина любовь Катя (Анастасия Сычева) выходит замуж за Мишу (Алексей Лысенко), а бывшему любовнику дает отповедь: «В мужья выбирают за надежность, за то, что муж зарабатывает и можно платить за квартиру, а не переезжать без конца с места на место…». У  артистов-близнецов Россомахиных, играющих Гришу, переживания и страдания удваиваются, и любовь в глазах такая, «как сорок тысяч братьев любить не могут».

Гриша опасается будущего, боится быть таким, как все, не хочет становиться отцом: «Что я могу дать своему сыну?!».  «Смысл жизни – добиться чего-то, чтобы потом делать то, что хочешь, а я уже делаю, что хочу, выходит я познал смысл жизни…», - философствует Гриша.

Ребята бьются за личную свободу, не желая принять, что она заканчивается там, где начинается свобода других.  Им не комфортно, с ними не комфортно, но мятущуюся юность  жизнь сначала оглушает, потом помогает расставить свои приоритеты.  Финал невесел, но зрители уходят просветленные. Кто-то увидел себя, кто-то детей, всем есть о чем подумать, пока жизнь продолжается…

фотографии Михаила Гутермана

спектакль Кеды по пьесе Любы Стрижак, режиссер Владимир Панков, театр ЦДР, артисты: Светлана Кочеткова, Григорий Данцигер, Анастасия Сычева, Данила и Павел Россомахины, Алексей Лысенко, Сэсэг Хапсасова, Анастасия Пронина, Наталья Лесниковская, Ксения Макарова, Любовь Томилова, Наталья Худякова, Яна Чекина, Николай Клименко, Ефим Колитинов, Дмитрий Костяев, Григорий Спиридонов, Виктор Маминов, Сергей Лебедев.

Пьесу-монолог «Мама» молодого драматурга Аси Волошиной режиссер Владимир Панков обратил в полную и объемную женскую энциклопедию, в которой всё, что волнует женщин всех возрастов от девочек до бабушек. Для такого превращения у главного режиссера  ЦДР есть все: дивные актрисы и хорошая музыка, настоящий оркестр и неуемная фантазия, а главное, любовь к общему делу всей его театральной команды от технического персонала и художников до администраторов и барменов.

https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/42154450_1639131232857891_6274214081423474688_o.jpg?_nc_cat=101&oh=b5ed6ed70486cf522d5efb22e139f084&oe=5C2BE1FE

На спектакль зрителей настраивают еще в буфете, когда на столиках вместо скатертей они обнаруживают пожелтевшие листки с пронзительным  тонким почерком. Сердце щемит, когда читаешь  последнее письмо умирающей Мамы, которое она завещает вручить  своей маленькой дочке на 28-летие. Борясь со смертельной болезнью, Мама Настя из последних сил пишет девочке Олечке несколько писем, чтобы та получала их по одному - на каждый день рождения.

https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/42254112_1639131079524573_4494694287560146944_o.jpg?_nc_cat=104&oh=54d2da279596b5886cfddf64b986bd51&oe=5C57C6AA

Мама – главное слово для любого человека и взаимная безусловная любовь. Человеческий детеныш дольше иных млекопитающих нуждается в маме. Разлука с близким человеком – большое горе,  смерть же – горе непоправимое. Драматург Ася Волошина рассказала историю-монолог взросления осиротевшего юного создания, а режиссер Владимир Панков пересмотрел этот сюжет в разных временных пластах. У Панкова есть такая машина времени, которая позволяет зрителям побывать вместе с героями в настоящем, прошлом и будущем.

https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/42220389_1639131632857851_4794865450183819264_o.jpg?_nc_cat=108&oh=da2993a6e6eb7dbde2c5e0719bd04088&oe=5C192CF2

Взрослую Олю, маму Настю и бабушек представляют: Анастасия Сычева, Елена Яковлева и Людмила Гаврилова. Девочку Олю проживает на сцене театра ЦДР чудесная  Майя Бурыгина – трогательный ангел со светлыми пушистыми косичками (и где только выращивают таких детей?).

Два часа сценического действия проходят волнующе разнообразно: от трепетного личностного включения актрисами в происходящее до некой заданной отстраненности, во время которой происходит процесс активной зрительской рефлексии.

https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/42104336_1639130519524629_5113021071099953152_o.jpg?_nc_cat=100&oh=0744d03d744de90d9bb45d4359b57230&oe=5C2A8BB6

В этом женском мире умных девочек, сильных  мам и яростно политизированных бабушек мужчины – слабое звено. Слабое, то есть, недееспособное, но достаточно агрессивное, чтобы успеть попортить девочке Оле жизнь. Насилие в парке – сцена жуткая, но страшнее - циничное признание ее родного отца в изменах ее родной матери: «Мужчины хотят и должны иметь все, что движется…».

https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/42213874_1639132366191111_6351958164916666368_o.jpg?_nc_cat=111&oh=f9a2002ee85d0fc97e07f4411a370b12&oe=5C5EE7A1

Даже живым, присутствующим в качестве постоянных советников мамам не часто удается уберечь свое дитятко от разочарований, наступания на те же грабли. Как же больно и тревожно уходящей из жизни в 28 лет Маме Насте уповать лишь на письма, как на охранные грамоты: «Пока ты живешь, я тоже живу…».

https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/42219612_1639132262857788_1310997604137435136_o.jpg?_nc_cat=101&oh=155bf23cb410bbdec636ffb0916eccec&oe=5C269A4B

Могло случиться и случилось всякое, но, пройдя через все, поддерживаемая мамиными охранными грамотами девочка Оля все же научится быть счастливой, и родится на свет новая девочка Настя, значит мама будет жить еще долго-долго...

https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/41954957_1639131402857874_1971799333607047168_o.jpg?_nc_cat=100&oh=c1664bb72e43bdbec363893cc73ebeaa&oe=5C1B95F2

Пусть пьеса молодого драматурга грешит местами банальностями, а спектакль - некоторыми длиннотами, зрители покидают театр  просветленными. И долго звучит в ушах песня рок-группы «Крематорий»: «Песочный город, построенный мной, давным-давно смыт волной, мой взгляд похож на твой: в нем ничего кроме снов и забытого счастья…».

https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/41990909_1639131806191167_7344004032999981056_o.jpg?_nc_cat=109&oh=2688d33f158f38b041b582167b8921a2&oe=5C29CD6E

Музыкантам - большой респект, артистам - низкий поклон, режиссеру - нашу любовь и поддержку во всех начинаниях!

фотографии Галины Фесенко

материал опубликован в журнале "Театральный мир" № 10 за 2018 год

https://www.facebook.com/pg/%D0%A2%D0%B5%D0%B0%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%BC%D0%B8%D1%80-371496016231274/photos/

 

В театре ЦДР состоялась премьера спектакля по пьесе одного из самых популярных драматургов современности Мартина Макдонаха. «Однорукий из Спокана» - западный трагифарс, пронизанный черным юмором, благодаря переводу Павла Руднева пришелся  российской сцене как родной. В ЦДР блистательно  отыгрывают детективный сюжет о безумном маньяке с полным чемоданом  отрезанных рук.  И, хотя здесь все не так ужасно, как в известной истории про «Суинни Тода», который  из мести «замочил»  полгорода, но иногда черный  юмор зашкаливает и становится не по себе. 

 

За холодной сдержанностью главного героя таится что-то страшное, о чем мы узнаем по ходу спектакля. Хмурый Кармайкл (Андрей Заводюк) непоколебим и жесток почти до финала, а потом в нем происходят некие перемены, которые замечательно и тонко отыгрывает Андрей Заводюк. А как поют и двигаются все артисты и стажеры в спектакле  Владимира Панкова, как  «лабает» SounDrama,  как умело срежиссирован  настоящий полнокровный мюзикл!

ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

"Старый дом" - многонаселенный, удивительный атмосферный спектакль, созданный дружной командой Владимира Панкова по чудной давней пьесе Алексея Казанцева. В «Старом доме» вершатся события и судьбы. Дело происходит в шестидесятые. Время мирное, полное надежд, но…

Когда-то в этом старинном двухэтажном особняке гостил великий Лев Николаевич Толстой, о чем с гордостью напоминает жильцам интеллигентная Юлия Михайловна (Елена Яковлева). Теперь он поделен перегородками на множество ячеек, в которых проживают коммунальные соседи, каждый со своей историей. Все точно по Толстому: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», - в этом доме семьи не похожи.

Вот семьи Крыловых и Глебовых. «Ах, какие удивительные ночи, только мама моя в грусти и тревоге…», - нервничают под нежную песню Окуджавы мамы двух главных героев - Олега Крылова (Елена Шанина) и Саши Глебовой (Анна Гуляренко). Их дети влюблены друг в друга, на горизонте маячит неравный брак: интеллигентные Крыловы и простые «от сохи» Глебовы встанут стеной, чтобы не дать своим детям соединиться и стать счастливыми. Родителям ж видней.

Отец Олега (Андрей Заводюк) – интеллигентный, задумчивый, рассеянный мужчина с портфелем. Мысли его заняты милой соседкой Юлией Михайловной (Елена Яковлева). Сколько может длится его персональный «Осенний марафон»? Ему, как и герою популярного фильма, не хватает мужества и решимости: жена или любовь? Жена (Елена Шанина), на первый взгляд, кажется «белой и пушистой», но в Таисии Петровне ощущается столь тяжелый характер, такой жесткий контроль домашних, такая излишняя опека, что выход один - сбежать. Не зря после ухода из дома Олега, отец тоже исчезает навсегда. Крепко выстроенная ячейка общества распадается, словно карточный домик.

Родители Саши не сильно обезображены интеллектом: алкоголизм - норма жизни. Глебов старший (Дмитрий Костяев) в запое агрессивен и страшен: стакан-ремень-угроза – его подручные средства воспитания. Жена его раздражает, поэтому он ее периодически бьет и сажает (хорошо не ставит) в угол.