http://www.yamoskva.com/sites/default/files/imagecache/ib_large/images/mxt.jpg

МХТ


1. открытие сезона 2016-2017
2. спектакль Пьяные
3. спектакль Иллюзии
4. спектакль Бунтари
5. спектакль Моцарт и Сальери
6. интервью с Ольгой Яковлевой
7. интервью с Аллой Сигаловой

8. биография: главный администратор МХТ Иванова Валентина Владимировна

9. интервью с Игорем Золотовицким

10. спектакль "Боюсь стать Колей"

11. Открытие сезона 2017/18

12. спектакль "Светлый путь"

Любовь до гроба и после гроба

«Любить нужно до гроба и после гроба», - иначе это - НЕЛЮБОВЬ, кстати, слово это, задолго до Андрея Звягинцева придумала Рената Литвинова. Эти слова автор пьесы "Северный ветер" режиссер Рената Литвинова вложила в уста нескольким своим персонажам, ибо смертей в спектакле будет много.

Сразу надо предупредить, что, несмотря на элитарность и богемность, спектакль аншлаговый, билетов не достать. Это вполне естественно, в Москве как раз элиты и богемы с избытком, к тому же у Ренаты и Земфиры, написавшей музыку к спектаклю, множество своих поклонников. Вероятно, в театр подтянется и новая публика, которая придет оценить работу модного дизайнера Георгия Рубчинского. А традиционным рядовым театралам надо помнить, что «Северный ветер» – первый опыт Литвиновой и, как драматурга, и, как театрального режиссера.

У обычной публики в процессе спектакля может возникнуть некоторое недоумение от происходящего. Хотя сама постановка вполне символична, тут каждая вещь, каждая мелочь, каждое слово важны и понятны режиссеру и его команде. Не стоит удивляться, например, присутствию на праздничном новогоднем столе среди тарелок и бокалов чучела хорька, или, вместо пальца у Маргариты (Софья Эрнст) - длинный наконечник в виде указки, и что искусственная елка вдруг оказывается шпионом. Рената Литвинова всегда живет, пишет, ставит и действует по своему сценарию, вполне откровенному о том, что важно лично для нее. А что может быть важней для творца вопросов жизни и смерти. Если снять «Северный ветер» как художественный фильм, многие сцены смотрелись бы еще загадочней и интенсивней за счет спецэффектов и монтажа. В театре с этим сложней, но зато есть ни с чем не сравнимый эффект присутствия, когда все происходит только здесь и сейчас.

Люди способны жить везде, даже в том краю, где суровый северный ветер, где беспрестанно за окнами сыплет снег, а жизнь похожа на странный необъяснимый сон. Один из главных персонажей спектакля (хотя, наверное, тут все главные) - некий образ вечной Алисы (Раиса Максимова, старейшая актриса МХТ). Алиса в этой странной семье - самая внятная и самая мудрая. Она давно живет и все знает. Ее вечную спутницу, тень, эхо… играет Валентина Иванова. Когда говорит Алиса, даже ветер затихает: «Важны только две вещи – работа и любовь, но выживает только работа…». Рената Литвинова задействовав в «Северном ветре» двух прекрасных актрис, сделала большое дело: лицезреть их на сцене – большое удовольствие и редкая удача.

В Новый год часы в этом странном доме бьют тринадцать раз. Именно в этот час обычно приходит сюда Смерть (Рената Литвинова). Приходит официально торжественно проводить одного из членов семьи в сияющий белым светом чертог. Рената в своем спектакле представляется, то одним персонажем, то другим. Смерть в офисном строгом костюме с квадратными плечами забирает по очереди кого-нибудь прямо из-за праздничного стола. Первой жертвой драматурга становится Фанни (Надежда Калеганова). У Бенедикта (Павел Ворожцов) была прекрасная невеста Фанни, стюардесса. Смерть приходит за ней сразу после помолвки: причина – авиакатастрофа. Не случайно, наверно, вспоминается фильм Ренаты Литвиновой «Небо. Самолет. Девушка».

Бенедикт вскоре женится на сестре Фанни. Они похожи, Фаина – совершенно другой человек. Любви не случилось, началось раздражение, ведь в нелюбимом человеке раздражает все: запах, походка, привычки. А кузен Борис (Евгений Перевалов) никак не может жениться. Он согласен на каждую, кто появляется в доме. Маргарита (Софья Эрнст) специально устраивает сюрпризы, приглашая то певицу, то фокусницу. Кузен радостно их провожает, они ему все нравятся, но почему-то никак не остепенится.

Самая необычная пара - Ада (Вероника Тимофеева) и Профессор Жгутик (Кирилл Трубецкой). Жгутик – пластический хирург нашел в Аде свой идеал, если не любви, то работы. Кроме «Адского» носа нужно было убрать и переделать много чего, вышло превосходно. Обретя идеальную фигуру и лицо, она не смогла больше любить рыхлого и неказистого профессора, равнодушного к собственному виду. Его жена, его муза, став красоткой, тут же изменила, да еще с кем...

Величественная мудрая Алиса - единственная, кто понимает внучку Аду (Вероника Тимофеева). Ада просто устала от бесконечного переделывания ее внешности профессором и влюбилась. При этом не в мужчину, а что еще обидней для Жгутика - в какую-то женщину. Разумеется, пришлось жене отомстить, вернув на место огромный нос. И все в семейных застольях стало прежним. В бесконечных новогодних празднованиях Ада снова стала самым активным едоком. Как водится, поглощая в огромных количествах пищу, заедаешь недовольство собой.

Все эти человеческие истории и судьбы понятны и интересны, но вторая половина спектакля ушла в полный абсурд. Например, «Северный ветер» приходит арестовать трясущуюся от ужаса новогоднюю елку. Когда внук стыдит бабушку, что она опять выкинула елку в окно, та возражает, что это – никакая ни елка, а опасный преступник.

Один из героев даже просит передать автору : «Маловато безумия!». И вот безумие разворачивается лицом к публике. Текст местами становится таким парадоксальным и сумбурным, что пропадает всякий смысл ему внимать. Можно просто рассматривать красивые картинки (сценограф Николай Павлов). И благо, есть на кого посмотреть: все хороши и загадочны!

В финале Маргарита после сорока девяти лет ожидания встречает своего возлюбленного, спектакль заканчивается логичной смертью Маргариты. Вся семья уже в сборе на том свете, и внуку ничего не остается, как присоединиться к веселым родственничкам.

фото Галины Фесенко

материал напечатан в журнале "Театральный мир" № 1 за 2018 год

«Люблю тебя…и больше ничего!»

Мимо такой даты, как столетие «Великой Октябрьской…» революции не пройти, отметятся нынче многие, а режиссер Александр Молочников уже заложил настоящую «бомбу», представив в МХТ спектакль «Светлый путь. 19.17» – как продолжение собственного театрального сериала об исторических событиях в России (после «19.14» и «Бунтарей»). «Светлый путь» в нескольких словах можно охарактеризовать так: удивительно свободный, ироничный, размашистый, потрясающе зрелищный, фантасмагорический спектакль. Эпитеты, возможно, покажутся комплиментарными, но только тем, кто пока не видел постановки.

«Светлый путь. 19.17» - грандиозное представление, в котором задействована вся великолепная машинерия МХТ им. Чехова. В нем участвует добрая сотня человек - артисты МХТ, стажеры, учащиеся Школы Табакова, сотрудники разных служб и цехов, а также чрезвычайно востребованные в своих театрах московские артисты и один режиссер (Виктория Исакова, Ирина Пегова, Игорь Верник, Инга Оболдина, Алексей Вертков, Роман Феодори… можно и дальше перечислять, но лучше «всех посмотреть»). Многие из них уже работали с Молочниковым, и с удовольствием продолжили совместное творчество, но и новые члены команды быстро и радостно заразились его идеями. Это ощущается по слаженной гармоничной атмосфере, царящей на сцене, несмотря на полный абсурд произошедшего с нами, со страной, с героями спектакля.

По качеству написанного текста и воплощению его в жизнь, Саша Молочников превзошел самого себя, сделавшего пока немногое, но все талантливо и удачно. Удивительно, как такому молодому человеку удалось так легко разворошить гигантские исторические пласты, не зарывшись в болото «были-небыли», не переломав шпаг и стульев, не оскорбив чувств верующих и борцов за правду. Наверное, лишь спустя сто лет можно так незамыленно и непредубежденно взглянуть на историю, как это удалось сделать автору спектакля.

В основе сюжета - закольцованная история одной влюбленной пары, попавшей в ужасную переделку, крушение устоев, падение великой империи. События, которые невозможно было не то, что предвидеть, представить. В утонченную интеллигентную Веру (Вика Исакова) влюбляется рабочий Макар (Артем Быстров). Дело происходит в Зимнем дворце, где Вера - педагог балетного класса проводит занятия с курсистками. Одинокой Вере не хватает сильной мужской руки, а Макар – такой пролетарский мачо, что устоять невозможно, и, не взирая на классовые различия, вспыхивает: «Люблю тебя…и больше ничего!». Ну, а дальше…

Макар попадает в лапы отцов революции, которые усматривают в нем идеального представителя рабочего класса и, цинично пользуясь тем, что у него есть «Вера», посылают нового человека с «железным сердцем» на важные задания во славу их бредовых идей. И происходит взятие Зимнего, капитуляция солдат на первой мировой войне, «мир хижинам – война дворцам», разжигание классовой борьбы. Полный хаос в жизни, нагромождение причудливых образов и видений в головах – передать все это способна лишь безудержная фантасмагория - редко встречающийся сегодня чистейший жанр театрального представления. «Светлый путь. 19.17» - настоящая антиутопия, гротеск, изменяющимся на глазах сознанием масс, опрокинутыми представлениями о чести, долге, справедливости и пр. Карикатурные образы вождей - Крупская (Ирина Пегова), Ленин (Игорь Верник), Троцкий (Артем Соколов) показаны обобщенно, без особого грима и деталей, и от этого выглядят еще точнее и правдивее. Отцы революции и сами не ожидали, что так легко и быстро удастся взять Зимний, так просто отобрать чужое имущество («грабь награбленное»), так легко подчинить своей воле огромные массы людей. Когда наивные «макары» с энтузиазмом принялись за грязную работу, идеологи расправили «усталые» плечи от гнета «мировой несправедливости».

Все утопические планы построения коммунизма в нашей стране начинались с обещаний волшебного хлеба и сметаны из облаков, декретов о мире и земле, а заканчивались обманом и кровавым террором. Руками наивных пролетариев «рушили до основания, а затем» вязали по рукам и самих пролетариев. И все время дурачили народ. Например, Александра «Коллонтай» (Паулина Андреева) придумала, как развлечь усталых голодных людей, и отвлечь заодно от старорежимных устоев, правил и законов. Праздничный декрет: отныне - «Каждый может с каждым». Да здравствуют лозунги: «Свободная любовь», «Ревность – мелкобуржуазное чувство», «Любовь как стакан воды», «Прочь душевные терзания, сомнения, стеснения». И вот, наглядная сцена народного сексуального удовлетворения, в которой к «басу» (Алексей Вертков) выстраивается длинная очередь. «Бас» не в силах и не вправе сопротивляться воле пролетариата. Его жизнь и здоровье спасает только немедленное отплытие - эмиграция.

А «Содом и Гоморра» прекращается Троцким отменой декрета о любви, чем крайне недовольна «Коллонтай». «А может, еще самодержавие, православие, народность вернем?». – Ехидно интересуется она у вождей. «Самодержавие нет, а остальное…посмотрим лет через… сто…», - ответ вождя тонет в понимающем смехе зрителей МХТ. Нигде впрямую режиссер не указывает на исторические персонажи, но ведь понятно, что «отец Владимир» - Владимир Ильич, а Надя, чья «эрогенная зона на страницах Чернышевского» - Надежда Константиновна. Немного погодя, «Ленин» незаметно превращается в Сталина без всяких дополнительных ухищрений. Так же просто и незаметно, как массовый восторг переходит в массовый ужас и террор.

Небывалые декреты, изменение массового сознания сообразно идеологическим перевертышам, парады счастливых физкультурников – все это поначалу вдохновляло художников, композиторов, писателей и всех творческих людей на новое искусство, смелое и свободное. Так Поэт (Павел Ворожцов) и Художник (Роман Феодори) пытаются шагать в ногу с пролетариатом, но… очень быстро понимают, что все закончилось. В народном государстве главная роль - не у народа.

Команда художников МХТ им. Чехова во главе с режиссером освоила все пространство большой сцены, используя каждый сантиметр и всю, имеющуюся в наличии машинерию. Рабочие, солдаты, смолянки, раскулаченные, бывшие дворяне, революционеры, физкультурники пересекают сцену в разных направлениях и по горизонтали, и по вертикали. Смотреть «Светлый путь» интересно с любой точки зрительного зала. Хореографу Полине Пшиндиной удалось каждому подобрать соответствующую свою походку, свой стиль, так что не спутаешь дворян с пролетариями.

У художника по костюмам Татьяны Долматовской в ходу три основных цвета: черный, белый, красный. «Ленин», «Крупская», «Троцкий», «Коллонтай» - в строгих черных костюмах, правда, у «Ленина» бесстыдно пылают алые носки. В Зимнем смолянки, одетые в белое, их уводят люди в черном. Участники гражданской войны - в патронных ленты разных цветов. Красные, зеленые, белые…бьются друг с другом из-за цвета, а кто дальтоник, так мочит всех подряд. «Бас» в своем пурпурном халате с кистями выглядит как император среди плебеев, вид его красноречив: «Люди как люди…» - недаром на эту роль приглашен Алексей Вертков, недавно сыгравший в СТИ Воланда.

О кино, включенном в спектакль, стоит упомянуть отдельно. Лик вождя (Игорь Верник) подмигивает с экрана знакомым ленинским прищуром (при этом, практически, никакого грима, а как чертовски похож), кадры из знаменитых советских фильмов радуют точностью попадания в нужные моменты сюжета. Анимационные маленькие фигурки красных и белых всадников, передвигаясь по огромному полю экрана, буквально вынуждают сердце сжиматься от неотвратимости беды, о которой мы знаем много, но еще не все подробности, хотя прошло целых сто лет. Совершенно необходим был в этом спектакле крошечный, но очень значимый фильм «Чевенгур» по мотивам произведения Платонова, придуманный и поставленный все тем же Молочниковым, сыгранный все теми же мхатовскими актерами. Только, участвуя в сцене раскулачивания несчастных, давно обобранных людей, которых нужно убить потому, что кто-то виноват в том, что светлое будущее никак не наступит, главный герой начинает сомневаться в своей Вере. Столько подвигов Макар совершил ради нее, а сметаной из облаков так и не накормил народ. Все, что увидел и услышал Макар, не стоило одной единственной фразы: «Люблю тебя… и больше ничего!».

Любовь побеждает в спектакле, наполняет смыслом жизнь, и, выходя из театра еще долго перебираешь в памяти сцену за сценой и поражаешься, как удалось столько всего собрать в этом "Светлом пути".

фотографии Галины Фесенко